Однажды шел по той дороге царь. Залюбовался он работой землекопа, остановился и говорит:

–Ловко же ты работаешь! И много тебе за такую работу платят?

– А это, ваше величество, с какой стороны посмотреть, – отвечает землекоп. – С Вашей стороны, наверное, мало покажется, а с моей, как ни крутись, больше и взять неоткуда. Получаю я в день три гроша. Это бы еще ничего! Да один грош я сразу трачу – долг плачу. И второй трачу – в долг даю. Так что мне достается всего только один грош.

– Как же ты жить ухитряешься?

– А на это, как ни глянь, один ответ: трудно прожить всего на один-то грош.

– Зачем же ты тогда долг платишь и в долг даешь? – продолжал допытываться царь.

– А как же иначе? Отец меня вырастил, состарился, теперь я его кормлю – долг плачу. Сын у меня еще маленький, я его ращу – в долг даю. В старости он мне этот долг отдавать будет. Потому-то у меня и остается на себя только один грош.

Засмеялся царь и наградил мудрого землекопа по-царски.

Лежит израненный, погибает…

Прибежали друзья. Попытались, держась друг за друга, к нему на помощь спуститься, да чуть сами в нее не свалились.

Пришло милосердие. Опустило в пропасть лестницу, да – эх!.. – не достает она до конца!

Подоспели добрые дела, сделанные когда-то человеком, бросили вниз длинную веревку. Но коротка веревка…

Так же тщетно пытались спасти человека: его громкая слава, большие деньги, власть…

Наконец, подошло покаяние. Протянуло оно руку. Ухватился за нее человек и… вылез из пропасти!

– Как это тебе удалось? – удивились все.

– Но покаянию некогда было отвечать. Оно спешило к другим людям, спасти которых могло только оно…

– Итак, ты хочешь получить у Меня интервью? – спросил Бог.

– Если у Вас есть время, – сказал я.

Бог улыбнулся:

– Моё время – вечность. Какие вопросы у тебя ко Мне?

– Что больше всего удивляет Вас в людях?

Бог ответил:

– Им скучно в детстве, они стремятся вырасти, а потом страстно хотят снова стать детьми. Они теряют здоровье, делая деньги… а потом тратят деньги, чтобы восстановить здоровье. Думая с тревогой о будущем, они забывают о настоящем, так что у них нет ни настоящего, ни будущего. Они живут так, как будто никогда не умрут. И умирают так, как будто никогда не жили.

Бог взял меня за руку, и мы некоторое время молчали. А потом я спросил:

– Что Вы хотите, как Отец, какие уроки жизни нужно выучить Вашим детям?

– Пусть выучат, что они не могут заставить кого-либо любить их. Всё, что они могут сделать – позволить любить себя. Пусть выучат, что нехорошо сравнивать себя с другими. Пусть научаться прощать, практикуя прощение. Пусть выучат, что потребуется только несколько секунд, чтобы открыть глубокие раны у тех, кого любят, и много лет, чтобы заживить их. Выучить, что богатый человек – не тот, кто имеет больше всех, а тот, кому надо меньше всех. Пусть выучат, что есть люди, которые вас нежно любят, но просто ещё не научились выражать свои чувства. Пусть выучат, что два человека могут смотреть на одну и ту же вещь и видеть её по-разному. Пусть выучат, что недостаточно прощать друг друга, надо ещё прощать себя.

– Спасибо, что Вы уделили мне время, – сказал я смиренно. – Что ещё нужно знать Вашим детям?

Бог улыбнулся и сказал:

– Просто знайте, что Я здесь … всегда!

А однажды случилось увидеть в торговом центре просящего милостыню корейца (а может, вьетнамца, кто их разберет). Он не знал языка и не мог рассказать, как здесь оказался. Ему нужны были не деньги, а еда. Это читалось в его глазах.

Я взял его за руку и повел к одному из фаст-фудов. Купил суп, хлеб, второе и сок. Ничего не сказал, но подумал: «Ради Тебя, Господи».

Это было пару лет назад. Языки я так и не выучил, а то была моя лучшая проповедь.

Заколебалась красавица.

Заметил это безнадежно любивший ее жучок и принялся отговаривать:

–Погубит он тебя! Пропадешь!

Только куда там.

– Он такой сильный, красивый и весь какой-то таинственный… – возражала лилия. – Нет, пожалуй, я все же приму его предложение!

– Ах, так? – вскричал жучок. – Ну тогда смотри, что ждет тебя, если ты сделаешь это!

И он, сложив крылья, бросился на поверхность водоворота, который тут же безжалостно закружил, завертел его, и вскоре жучок навсегда исчез из глаз лилии, только теперь понявшей, что такое настоящая любовь…

Богач громко воскликнул: «Я так уважаю тебя, отче!» – и протянул старцу свою унизанную драгоценными перстнями руку. Мудрец кивнул богачу, но не пожал ее.

Бедняк же ничего не сказал, а только протянул мудрецу свою мозолистую руку, и тот ее пожал. Когда бедняк ушел, богач подошел к старцу и спросил:

–Почему ты пожал руку бедняку, а мне нет? Хотел показать, что ценишь честную бедность выше богатства?

– Дело не в этом, – ответил ему старец. – Бедняк хотел, чтобы я пожал ему руку – и я пожал ее. Но ведь ты сейчас хотел показать себя, покрасоваться! Вот я и ответил тебе взглядом, как твой зритель.

–Давай, – говорит зло, – испытаем, кто из нас сильнее?

– Давай! – согласилось не умеющее возражать добро. – А как?

– А пусть за нас два этих мужика поборются, – говорит зло, – я сделаю одного из них сильным, богатым, но злым!

– Хорошо! – говорит добро. – А я другого – слабым и бедным, но добрым!

Сказано – сделано.

Вмиг один человек оказался на коне, в богатой одежде. А другой – в лохмотьях, да еще и с клюкой…

– Прочь с дороги! – закричал на него превращенный в богача, огрел беднягу плетью и поскакал скорее домой – деньги считать.

Бедняк вздохнул и молча поплелся следом.

– Ага! – обрадовалось зло. – Понятно теперь, кто из нас сильнее?

– Погоди, – говорит добро. – У тебя все легко и быстро, но ненадолго. А я, если что делаю, то – навсегда!

Стали они смотреть, что дальше будет.

А было вот что. Долго ли, нет, шел бедный, только вдруг видит – лежит под упавшим на него конем богатый и никак подняться не может. Хрипит уже, задыхается…

Подошел к нему бедный. И так ему погибавшего жалко стало, что откуда только сила взялась! Отбросил он клюку, поднатужился и – помог несчастному освободиться.

Прослезился богатый. Не знает, как и благодарить бедняка.

– Я, – говорит, – тебя плеткой, а ты мне жизнь спас! Идем ко мне жить. Ты мне теперь вместо брата будешь!

Ушли два мужика. А зло и говорит:

– Что же это ты, добро? Обещало сделать своего мужичка слабым, а он вон какого тяжелого коня поднять смог! Коли так – то я победило!

А добро и спорить не стало. Ведь оно не умело возражать – даже злу.

Но с тех пор добро и зло вместе не ходят. А если и идут по одной дороге – то только в разные стороны!

«Наверное, в том, что человек не находит ответов на свои вопросы?» – спросил ученик.

«Нет, – ответил мудрец, – в том, что он не находит вопросов, на которые следует искать ответы».

— Ты что наделал, негодяй? Ты соображаешь, что натворил? Это новая машина, и камень, который ты бросил, очень дорого тебе обойдется! Зачем ты это сделал?

— Пожалуйста, простите, господин! Пожалуйста! Я не знал, что делать! Я бросил камень потому, что никто не останавливался! — Слезы текли по щекам мальчика, он указывал рукой куда-то в сторону.

— Там мой брат! Он выпал из своей инвалидной коляски, а я не могу его поднять... он много весит, я слишком маленький. Я хотел попросить помощи!

Всхлипнув, он спросил у владельца машины:

— Вы не могли бы помочь мне посадить его в коляску? Пожалуйста. Он сильно ударился... Тронутый до глубины души, молодой человек поднял подростка-инвалида с земли, усадил в коляску, вытащил свой шелковый платок и постарался промокнуть ранки и ссадины, отряхнул пыль и, когда убедился, что все более или менее в порядке, посмотрел на мальчишку, поцарапавшего ему машину. Тот благодарно улыбался, в его улыбке было столько нежности и любви, что теплело на сердце.

— Господин! Большое спасибо!

Мужчина видел, как мальчуган, с трудом толкая перед собой коляску, постепенно удалялся по направлению к очень скромному дому.

Владелец новенького авто так и не починил дверцу своей машины, оставив царапину специально, чтобы всегда помнить — нельзя так беспечно нестись по жизни, чтобы другим не пришлось бросать камни, привлекая к себе внимание.

Иногда нам достаточно шепота, чтобы наши сердце и душа отозвались на нужду близких. Но иногда для этого в нас должны попасть камнем. Так стоит ли обижаться, если в тебя попал камень? Может, это значит, что ты просто кому-то нужен?

– Я ничего для этого не делаю. Вижу утром этих русских ребят, и мне делается их так жалко. Ведь они покинули родные поля и леса, оставили родных, чтобы прийти к нам на Афон Богу потрудиться.

И я каждому говорю какое-нибудь слово, чтобы на душе тепло стало. А потом ухожу в келью и начинаю перед Богом плакаться о каждом: «Господи! Посмотри на Николая. Ему всего-то двадцать лет. Как тоскливо ему здесь, пришельцу из северной России! В деревне он оставил молодую жену и младенца. Как ему должно быть страшно за них. А он ведь неграмотный, и жена неграмотная. И год о них ничего не будет знать, и что еще встретит, когда вернется…

И так я рассказываю Богу, и по мере того, как молюсь, начинаю ощущать близость Божию. Она нарастает, как волна, и вот я уже не могу вспомнить ни Николая, ни его жены и ребенка, словно поток меня уносит в глубины Божьи, где я встречаю Божественную любовь к Николаю, его деревне и ко всем их страданиям.

Затем любовь Божья возвращает меня на землю, я молюсь о следующем из мужичков и вновь отрываюсь от земли и уношусь в глубины, где нахожу всех этих людей, ради которых Сын Божий стал сыном человеческим.